Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Вероника Кунгурцева

Плейлист волонтера

Мршавко Штапич
Плейлист волонтера

Другие книги автора

Живая музыка потеряшек

В «Плейлист волонтера» Мршавко Штапича входят 55 треков, ака 55 наименований главок, ну, и соответственно, сами главки. Диапазон звуковых дорожек широк, и дорожки и глаза разбегаются: тут и «День Победы» Льва Лещенко, и «Айсберг» Аллы Пугачевой, и… Queen: «Show Must Go on», и 5 песен «Агаты Кристи»: «Сердцебиение», «В такси», «Разные люди», «На дне», «Буду там» (ну, то есть,  понятно, кто в любимчиках), – и еще много самой разнообразной музыки. Звучит она по радио или в записях, и слушают ее в машинах волонтеры, которые едут на поиски потеряшек, ну, или бегунков, а то «альцгеймеров», самоубийц, «шизиков». Одним словом, это повествование о буднях поисковиков-волонтеров. Рассказ о той или иной истории потеряшки перемежается сообщениями  (от первого лица и другим шрифтом) о сексе, работе на телевидении и т.п. Причем, главного героя зовут, как и указанного на обложке автора: Мршавко Штапич.  

И автор не жалеет ни себя, Мршавко, ни читателя. Едва оказавшись на точке входа, попадаешь в «лес — тяжелый, такой называют «мордохлестом»». И вот получаешь сразу по морде: «…слепая от рождения девушка, которая обладала невероятным либидо, не (совокуплялась) только с мертвыми и при всяком удобном случае хватала мужиков за причиндалы, которые она как будто видела», и такой густой бурелом мата на каждой странице. Понятно, что… тяжела ты шапка поисковика, и ясно, что исключительно ядреным матом изъясняются настоящие волонтеры, но…   

Но мы это уже проходили. Эпатаж, как он есть! Ведь подача может быть разной. И сам автор указывает направление – в направлении Буковски, так сказать: «Мы ухмыляемся. Мы не разговариваем. Мы не договариваемся о встрече. Мы не рассматриваем друг друга. Мы знаем, что эта (тяжелое занятие) надолго. Как алкоголизм Буковски»… А тема, о чем писать: о скачках ли, о женщинах, о музыке, или о потеряшках… пишешь ведь о том, что знаешь, что пережил, ловишь рыбу (большую и маленькую) в проруби автобиографии. Когда с эпатажем сталкиваешься впервые, это завораживает, ну, или поражает: столько мата на квадратный плейлист текста, такие откровения, такая обнаженность, чувак заголился  почти до скелета… Но когда эпатаж дубль 5, а потом 55,  это уже вызывает скуку.

А интересны как раз подробности поиска, документалка. А не циник рассказчик (собственная авторская самохарактеристика). Автор – да, не жалеет себя, обнажаясь бесцеремонно, как в бане: «Я пил ежедневно, помногу. В один прекрасный момент я пришел и попытался сломать комп Осы. Не помню, что меня сподвигло. Жадность. Тупость. Нищета и ублюдочность. Оса не дала мне это сделать, и они с матерью вытолкали меня из дома. Последней в пылу я, кажется, случайно сломал палец».  

Ну, и всё у него так… Но как-то это напоминает хвастовство подростка, домашнего мальчика, который вслед за бычарой из соседнего подъезда, по фамилии Буковски, начинает курить анашу, смешивать виски с пивом, приставать к женщинам, и даже, по случаю (когда кореша замели), сделал подходящую зековскую наколку на руке: «Не забуду Чарльза родного».

И как ни натягивает на себя маску крутого циника автор, но порой проговаривается, как последний добряк, вот, например, ищут пропавшего мальчика: «Потом история становится круче — от друзей мальчика мы узнаём, что он РАБОТАЛ, ЧТОБЫ ПОКУПАТЬ СЕСТРЕНКЕ ЕДУ!!! Чувак стал моим героем, и я понял, что его я искать буду усердно (…) Года через 3 мне рассказали, что парень поступил в Суворовское училище. И, хоть я и циник, это было круто. Очень надеюсь, что у него всё будет хорошо».

И не мат уже ошарашивает (к мату привыкаешь), а вот такие, например, подробности поисков: опытным путем волонтеры поняли, что нельзя вешать ориентировки на дверях подъезда, где живет бегунок (увидит и не пойдет домой, а то уж было хотел вернуться); или вот еще: как Мршавко нашел пропавшую девочку-эпилептичку по фамилии Мелькина: «Скорая» увезла ее с улицы, она нечетко произнесла свою фамилию, ее записали, как Ёлкину, и вот ищут, – а она в больнице, и, таким образом, после 20-ти вариантов образованных от Мелькиной фамилий, нашли. И сколько таких невыдуманных историй о потеряшках, о друзьях-волонтерах: Хрупком, Осе, Кукле, Лене-С и др. «Некоторые достигали фантастических состояний сознания и  могли идти в  лес после трех бессонных суток без потери осмысленности действий».  И зачастую вместо живого человека находили труп. «Это пробуждает ярость. Укрепляет в  желании заниматься нашим делом. Это объясняет, почему волонтеры, когда находят пропавшего, часто причитают, как бабки: «Нашелся наш миленький, наш прекрасный, ничего-ничего, всё уже хорошо». И  это может быть произнесено как ребенку, так и старику. Он для них — миленький и прекрасный, потому что ЖИВОЙ».

Может быть, и впрямь надо параллелить такие откровения с выходками мудака. И вот парадоксальный вывод: «Поисками и волонтерством вообще занимаются исключительно непорядочные люди, которых бесполезно менять. Потому что только им, подлинным плутам, забулдыгам, проходимцам, извращенцам, в душе свойственна гибкость мышления, или даже — системность мышления внутри этой самой гибкости. Они не коснеют. Они-то и есть пассионарии».

Кстати, в «Плейлисте» достаточно изощренного остроумия, и не только в треках… Вот, к примеру: «Москва. Великая, любимая, бесконечная, душевная, теплая и  уютная. Город, в  котором я знаю по крайней мере десяток мест, где можно надежно спрятать труп».

P.S. Да, стоит заметить, что Мршавко Штапич, в переводе с сербского, – тощая палка (так Гугл говорит). Вот в чем-в чем, а в самоиронии автору не откажешь.

Комментарии посетителей