Аглая Топорова

Легкий способ завязать с сатанизмом

Анна Чухлебова
Легкий способ завязать с сатанизмом

Другие книги автора

Анна Чухлебова «Легкий способ завязать с сатанизмом и больше никогда никого не любить»

Случается, что под претенциозными громоздкими названиями скрываются подлинные шедевры. Увы, это не тот случай.

С вынесенным в заголовок сатанизмом автор завязывает уже к третьему рассказу и переходит к некрофилии с элементами членовредительства, фидинга, педофилии, садизма, зоофилии, изредка разбавленной однополой любовью, в самом мрачном ее изводе.

Обо всем это рассказывается в бодрой стендаповской манере. Герои – учительница, режущая на кладбище петушков, фидер, работяга-педофил и студентка-педофилка, отец-садист… трудно найти урода, которому Анна Чухлебова не дала бы высказаться на страницах своего сборника. Размах и разброс перверсий не столько поражает, сколько утомляет – при всем богатстве выбора, абсолютно непонятно, о ком идет речь. Кто наваливается на читателя со своими душными откровениями – голоса в голове писательницы, ее соседи, персонажи компьютерной игры? А может, это творческое переосмысление резонансных преступлений или фанфик сериала «Хрустальный»?  

Открывается сборник обычным рассказом «о молодежном»: первокурсница выходит замуж за старшекурсника-сатаниста и попадает в его компанию; скука жизни в областном городе приводит поклонников Люцифера  к беспорядочным половым связям той или иной степени кровавости, через несколько лет героиня устает от всего этого и разводится («Сатанизм). Ничего особо плохого, хорошего или просто нового в «Сатанизме» нет: на месте сатанистов могли бы быть реконструкторы, зацеперы, художники, наркоманы, кто угодно – не бог весть какая заявка на успех, но все же. Следующий рассказ «Кровообращение» начинается поинтереснее – незамужняя учительница режет на кладбище петушков. Дает каждому имя, описывает характер – видно, что автор прочитала Мамлеева, однако уже в середине становится понятно, что «Песни восточных славян» Петрушевской прочитаны тоже, но изложены как-то вяло.

«Сказка про смерть», «Невеста» и «Щука» повествуют о трех убийствах и смерти от отека Квинке. Чуть выделяется рассказ «Открытка» - пастишеобразное сочинение о паре, познакомившейся на похоронах певицы Янки, развитие сюжета и финал – вполне в духе оригинальных произведений жанра: девушка становится наркоманкой и гибнет где-то на дороге, юноша живет дальше. Три года назад тему молодежной перестроечной романтики «Литиумом» блестяще закрыл Владимир Козлов, и, казалось бы, складывать бесконечное Lego из стереотипных коллизий и персонажей того времени больше незачем, но… Единственное, что реально развлекает в этом тексте это фраза «опрокидываю еще один “Рояль” и ложусь спать» - хорошо, наверное, спалось герою, выжравшему в одно жало литровую бутылку спирта.

В рассказе «Собака» появляется что-то человеческое. Смущает, правда, «перепаханная родами вагина». Да и вообще бойкий язык Анны Чухлебовой – видно, что автор «работала со словом» - становится совсем уж искусственным. «Выбралась на остановку, холод нестерпимый. Надо вернуться к тебе, а как, как будто не с чем. Постояла, повесив голову, пнула снег. Дымное от туч, почти ночное небо. Красной мазней светится вывеска гипермаркета. Еда-то у тебя есть, может, купить чего? Да нет, ну возит же доставка. А я вся в снегу, только людей пугать. Уходила с полными руками, вернусь с пустыми. Так и в равнодушных душа проснется, зачем они мне. Что там бывает

за мертвых собак в неположенном месте, штраф? Как могла быстро засыпала

мешок снегом. Вот же ж (cencored), все усилия прахом. Даже зарыть не смогла

нормально, проститься. Швырнула лопату ― зачем мне лопата. То не лопата,

совести меч, духовной Фемиды», - так размышляет героиня, пытающаяся похоронить собаку возлюбленной.

Честно говоря, разбирать каждый рассказ Чухлебовой отдельно у меня нет ни сил, ни желания – довольно быстро они становятся малоразличимы и сюжетно, и стилистически. Сюжеты крутятся вокруг нехитрого «трахнул, убил, еще что-то сделал» - в произвольной последовательности, а стиль представляет собой подражание кому угодно. Есть даже чисто лимоновское: «Обоссать к чертовой матери — вот каковы твои забавы, любовь моя бессмертная. Я б отомстил, да и дышу при тебе с трудом, где уж что хлеще. Целуешь меня, хохочешь. Мойся дальше один, раз такой умный» («Фея»), справедливости ради отмечу, что есть в этом рассказе и что-то от коллективного писателя-почвенника: «Улыбочка, тигриные тени в пролеске — солнце, полоса дерева, солнце, земля рычит, готовится к прыжку. Лечь бы прям здесь, чтоб полоски поверх, острый шейный позвонок на губах, сопение, безмолвие. Да вот не судьба — земля остыла, застудим почки. Планы на лето, на сто тысяч лет вперед планы. — Ты запиши, вдруг сдуреем, забудем».

Повторю, при всем разнообразии явленных в монологах перверсий и попыток наделить героев четкими речевыми характеристиками, рассказы Чухлебовой удивительно безлики – все это многоголосие и многочувствование не складывается в авторский текст. Собственно, это даже не рассказы, а зарисовки на заданные темы вроде тех, что пишут в литературных кружках при домах и дворцах детского творчества, которые отличаются от официальной тамошней продукции разве что эпатажностью темы, правда, и эпатажность эта исключительно пионерского свойства.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу