Матвей Раздельный

Transhumanism INC

Виктор Пелевин
Transhumanism INC

Другие книги автора

Бескрайняя битва сердоболов с трансгуманистами, или Гамлет Елецкого уезда

О романе Виктора Пелевина «Transhumanism Inc

Даже, например, зная (будучи, несмотря на политические и некоторые эстетические разногласия, скорее «сорокинцем», причём любителем именно поздних книг Владимира Георгиевича, что, по-моему, и в кругу заядлых «сорокинцев» – редкость, нежели «пелевинцем»), что в длинный список премии «Национальный бестселлер» не был включён новый роман Владимира Сорокина «Доктор Гарин» (а какой славный мог выйти баттл!), я не позволю себе не признать очевидное: новый роман Виктора Пелевина «Transhumanism Inc.» – удался.

На всякий случай замечу, что «Чапаева и Пустоту» я считаю классикой, «Generation «П»» и «Empire V» – хорошими книгами, а поставленные на конвейер «Смотрителя», «Лампу Мафусаила, или Крайнюю битву чекистов с масонами», «iPhuck10» (в меньшей степени) и «Тайные виды на гору Фудзи» – однообразными полуфабрикатами.

Учитывая финальный факт, т. е. не надеясь на исправление сложившейся ситуации, я пропустил предпоследний роман Виктора Олеговича «Непобедимое Солнце» (прочитал страниц 50 и бросил), однако, ознакомившись теперь с «Transhumanism Inc.», который долго запрягал, но быстро ехал, допускаю, что вернусь к нему.

Новый роман – это по сути 7 повестей (назовём их частями), действие коих происходит в одной вселенной, причём не только в рамках указанного произведения, но – значительного сегмента всего творчества ПВО, ибо здесь фигурируют и, скажем, гипсовый век с айфаками (см. «iPhuck10»), и вампир Рама с баблосом (см. «Empire V»).

Иными словами, Пелевин, как и Сорокин, выстраивает собственный мир подобно тому, как это делал Александр Грин, правда, в мире этом если кто-нибудь и бежит по волнам, то исключительно по радио-, а вернее – по двоичному коду: компьютероцентризм (сопровождаемый убеждённостью в иллюзорности бытия) превыше всего.

Как ни странно, самой сильной из 7 историй мне показалась та, что менее всего влияет на общий сюжет, – «Кошечка».

Это вставная новелла, где на примере кошачьей жизни (ПВО тут укладывает на лопатки не то что Григория Служителя с его «Днями Савелия», но и, пожалуй, Николая Дроздова) сперва показано превосходство интеллектуального над физическим, а затем, как это водится у ПВО, случается перевёртыш, глобально, впрочем, ничего не меняющий, а кроме того, здесь наличествует суд как драматургический ход, что в своё время положительным образом повлияло на зрелищность (если данное слово применимо в отношении текста) не только холодноватого «Воскресения» Л. Н. Толстого, но и «Дела корнета Елагина» местами скучного, прошу прощения, И. А. Бунина (моё, пожалуй, любимое произведение у не самого, как вы, вероятно, догадались, любимого прозаика).

К слову, вокруг творчества последнего выстроена следующая за «Кошечкой» часть, позаимствовавшая у автора «Окаянных дней» даже название – «Митина любовь»: секс с холопкой (хелперкой – не совсем человеком) – нечто вроде ролевой 3D-игры (с разъяснениями на сайте, одноимённом рассказу всё того же Ивана Алексеевича, «Грамматика Любви»), в результате чего главный герой Дима совершает нечто, влияющее на события из итоговой части «Homo overclocked».

Не обошлось и тут без отсылки ко Льву Толстому (мы же помним и роман «t», и неоднократные упоминания «бородатого классика» [терминология Владимира Сорокина, также любителя «зеркала русской революции», что заметно и по экспроприированной фабуле рассказа «Хозяин и работник» для повести «Метель», и по персонажу-симулякру ЛНТ в романе «Манарага»] в «Тайных видах на гору Фудзи»), вернее, к его связи с крестьянкой, отрефлексированной в поздней повести «Дьявол».

При этом ПВО, испытывая очевидную, хотя и не исключающую фирменных подколок, симпатию к Толстому, продолжает обильно удобрять каждое новое своё детище (не)затейливыми и зачастую неблагозвучными неологизмами (от «[вагино]крюка» в «Тайных видах…» до «трын-трана» и «адольфыча» в «Transhumanism Inc.»), несмотря на то, что в работе «О жизни» Лев Николаевич сгенерировал (термин вполне пелевинский) неглупую мысль:

«Человеческий язык вытесняется всё более и более из научных исследований, и вместо слова, средства выражения существующих предметов и понятий, воцаряется научный воляпюк, отличающийся от настоящего воляпюка только тем, что настоящий воляпюк общими словами называет существующие предметы и понятия, а научный — несуществующими словами называет несуществующие понятия.

Единственное средство умственного общения людей есть слово, и для того, чтобы общение это было возможно, нужно употреблять слова так, чтобы при каждом слове несомненно вызывались у всех соответствующие и точные понятия. Если же можно употреблять слова как попало и под словами разуметь, что нам вздумается, то лучше уж не говорить, а показывать всё знаками».

Но вернёмся к «Transhumanism Inc.».

Седьмая часть «Homo overclocked» отсылает нас к частям: а) первой – «Гольденштерн Все» (мозг из банки как Солнце, проживающее жизни чужих людей), б) второй –  «Поединок» (зеркальные секретари, но, слава богу, уже без оргий с участием японских дуэлянток в доспехах поверх нижнего белья), в) третьей – «Свидетель Прекрасного» и, разумеется, г) четвёртой – «Бро кукуратор», где, собственно, презентуются, причём с заметной любовью, хотя и опять-таки не без стёба, сердобол-большевики (СЕРДО(б) – социалистические евразийские революционные демократы-охранители (большевики)) в качестве антитезы трансгуманистам: своего рода модель извечного конфликта Россия – Запад, уже рассматриваемого ранее в «Лампе Мафусаила…» на примере битвы чекистов с масонами; правда, в ««Transhumanism Inc.» конца и края ей, кажется, не видать.

Характерно, что главным героем романа так или иначе является глава Доброго государства (по сути – президент РФ), который, как и Путин, обладает туманной биографией, а по одной из версий был в прошлом писателем Германом Азизовичем Шарабан-Мухлюевым, вымышленным персонажем, цитаты из трудов коего стилистически напоминают классического Пелевина: «Нет и не бывает никаких «новых поколений», есть лишь непрерывно рушащийся в жопу самоотсос небытия, обманутый фейерверком корпоративного гипноза», а заочные пикировки с критиками которого – это абсолютная калька с вынужденно втискиваемых по причине невозможности открытых дебатов во имя поддержания образа призрака в очередной роман ответок ПВО, например, лично Дмитрию Быкову (к слову, приём с размещением на обложке отрицательных фейк-рецензий уже использовался последним, если я не ошибаюсь, в оформлении книги «Квартал»).

К вопросу о призраках.

Любопытно, что, проецируя подозрения, часто формулируемые в его адрес, на Германа Азизовича: «Новые эссе Шарабан-Мухлюева, регулярно открываемые исследователями, строгает настроенная на ретроспективу нейросеть-трешка с фальшивой орально-анальной фиксацией, придающей этим текстам определенную человечность», ПВО в итоге решает поискать сородича в сфере непререкаемых (если не брать в расчёт мнение всё того же ЛНТ) авторитетов – и находит Шекспира, который тоже то ли жил, а то ли был мистификацией (у меня, впрочем, имеется фотография, где я стою у подъезда реально существующего московского дома ПВО), а далее – «Гамлета», причём (интерпретация всё же) не Щигровского, как у Тургенева, а, скорее, Елецкого, с коим на протяжении нескольких веков был связан род Буниных, уезда.

К Ивану Алексеевичу «Transhumanism Inc.» отсылает не только частью «Митина любовь», но и, как ни странно, упоминанием династии Михалковых-Ашкеназов, у представителей коей была «привилегия – бить сердомолов туфлей в лицо» (намёк на инцидент, случившийся с известным кинорежиссёром в 1999, кажется, году), ибо Никита Сергеевич, который не Хрущёв, является автором фильма «Солнечный удар», а тот в свою очередь обыгрывает, помимо творчества Бунина, творчество самого Никиты Сергеевича, равно как «Transhumanism Inc.», помимо, как обычно, всего и вся, обыгрывает творчество Виктора Олеговича.

При этом меня не перестаёт удивлять, зачем, однажды дав не самое, на мой взгляд, лестное определение так называемому «развитому постмодернизму» в романе «Empire V»: «Развитой постмодернизм — это такой этап в эволюции постмодерна, когда он перестаёт опираться на предшествующие культурные формации и развивается исключительно на своей собственной основе», Пелевин продолжает этот «развитой постмодернизм» подвергать, с позволения сказать, развитию, если, конечно, можно к данному действию отнести факт того, что, например, Розенкранцу в финальном диалоге даруется обличие Гэри Олдмана из абсурдистской трагикомедии Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы».

Подытоживая, хочется заметить, что, конечно, гораздо большей радостью для меня было бы внезапное явление принципиально нового Пелевина – с книгой мемуаров, например, или серьёзным историческим романом, но то, что ПВО смог, наконец, структурировать поток мыслей и лингвистических забав, чего ему давно не удавалось сделать, – уже победа.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу