Матвей Раздельный

Девочки и институции

Дарья Серенко
Девочки и институции

Другие книги автора

Легенда об Инфантильке Уленшпигельке

О книге Дарьи Серенко «Девочки и институции»

Если вы захотите увидеть то, каким феминизм начинался и во что он в итоге (выродился) превратился, то можете смело пропутешествовать от творчества Жорж Санд, делая остановки у текстов Вирджинии Вулф и Франсуазы Саган, к опыту художественного исследования Дарьи Серенко (вероятно, вы заметите бросающиеся в глаза признаки упрощения, уплощения и прогрессирующего инфантилизма).

Я не случайно использую формулировку, придуманную Солженицыным для того, чтобы охарактеризовать свой объёмный труд «Архипелаг ГУЛаг».

Дело в том, что «Девочки и институции», поначалу воспринимаемые читателем (ну, во всяком случае мной) как в значительной степени исповедь «авторки» (о, эти чудесные феминитивы, ломающие язык во имя повестки, энергетически напитанной аналогом манифеста из цикла советских мультиков «Баба-яга против!»), на деле оказываются сборником баек, слухов и домыслов.

В частности, в часовом интервью на YouTube-канале «КНИГАГИД» Дарья Серенко признаётся, что даже история с домогательствами на работе (цитата из книжки: «Начальник погладил меня по волосам и спине. Я схватилась за спинку потрёпанного кожаного кресла. Ладони быстро вспотели») именно с ней никогда не приключалась (хотя каждому, я думаю, известны, как минимум, несколько подобных историй, и рассказывать ещё одну имело бы смысл, пожалуй, только с целью личной психотерапии).

Забавно, что про другую (не менее, к слову, банальную) историю, связанную с уже политическим, с позволения сказать, харассментом (цитата из книжки: «На общем собрании трудового коллектива нам напомнили о том, что мы обязательно должны пойти на выборы и проголосовать за правильного кандидата. Не забудьте выслать фото заполненного бюллетеня»), Дарья Серенко в интервью сперва говорит, что это реальная история, а затем начинает развивать мысль: «Мне кажется, то, что они [эти истории] со мной не произошли […] [это чистая случайность]».

Иными словами, если опыт художественного исследования Александра Исаевича во многом базировался на заведомо неправдоподобных рассказах (от поедания зэками ихтиандра до набивания камер и вагонов арестантами в том количестве, которое физически не может в оных уместиться), то опыт художественного исследования Дарьи Серенко вращается вокруг крайне понятных, вполне реалистичных, набивших даже оскомину историй, огромную часть из коих сама она при этом (как и Александр Исаевич) не пережила.

Кроме того, решившийся, согласно тексту «Архипелага…», стать сексотом Ветровым Солженицын немножко рифмуется с работающей в и на идеологически враждебное ей (наше) государство главной героиней «Девочек и институций» (к слову, недавно Дарья Серенко была арестована на 15 суток за публичную демонстрацию символики экстремистских организаций, а теперь активно, она вообще – фемактивистка, рекламирует Антивоенное движение и выступает против специальной военной операции на Украине, не слишком разбираясь, судя по её постам в соцсетях, в истории вопроса).

Забавно ещё, что в конце «авторка» дискредитирует не только заглавие собственной книги, но и её основную идею: «Описанное в этих текстах характерно, разумеется, не только для госучреждений и не только для женских коллективов», то есть поведанные ужасы (офисная, по сути, работа за неплохие по провинциальным меркам деньги, работа в сфере госкультуры, где не приветствуется – о, неожиданность и нелогичность! – оппозиционная деятельность) касаются, разумеется, не только «девочек» и не только «институций» (госучреждений), но всех и вся (в том числе мальчиков и частных предприятий, обладающих, как правило, внутренним регламентом, перечнем табу и т. п.).

Страшно представить, что сочинила бы Дарья Серенко, побывав в армии (думаю, пресловутый «Архипелаг ГУЛаг» показался бы в сравнении с этим текстом чем-то вроде колыбельной в прозе).

Короче говоря, не имея ничего против женщин и даже отстаивая их права, считая их в массе своей лучше и тоньше, нежели мужчины, устроенными, будучи искренне убеждённым в том, что если глобально мир и окажется спасён, то исключительно благодаря русской (не в строго этническом смысле этого слова) женщине, я не могу не констатировать тот факт, что увлечение феминизмом (не тем – настоящим, здоровым, мерцающим по временам в советских фильмах вроде пырьевского «Конвейера смерти» или, скажем, ранних шолоховских рассказах, а извращённой его вариацией) пагубно влияет на интеллектуальную и чувственную девичью начинку.

Я верю, что Дарья Серенко – милая, добрая, даже потенциально умная барышня, которая просто никак не поймёт, что она давно уже не маленькая девочка и не к лицу ей играть в куклы, пусть среди них и имеется фигурка условного Тиля Уленшпигеля в юбке – инфантильной, так сказать, Тильки Уленшпигельки (феминитив всему голова, но, Господи, что может звучать нелепее и печальнее?).

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу