Ольга Погодина-Кузмина

Пловец снов

Лев Наумов
Пловец снов

Другие книги автора

ПИСАТЕЛИ НЕ ТОНУТ

Тот редкий случай, когда название полностью соответствует атмосфере и содержанию книги. Скажу больше: если бы автор ограничился одним названием, не разводя из пакетика сухого постмодернистского порошка целый роман на четыреста с лишним страниц, читатель бы ничего не потерял, а писатель сэкономил время жизни для каких нибудь занятий, имеющих практический смысл.

Но, разумеется, писатель не может не писать, даже когда сам признает, что занятие это сродни онанизму: имитация бурной эмоциональной жизни, где сексуальным объектом является мечта о всемирной славе и богатстве. Герой книги, разумеется, писатель по имени Герогий Горенов. Занят он преимущественно тем, что размышляет о писательстве и месте писателя в обществе, с прискорбием отмечая падение былого авторитета.

«Что такое быть писателем? В XIX веке это значило принадлежать к некой особой касте, обладать прекрасным образованием и передовой способностью суждений. Спустя два столетия ситуация изменилась кардинально. Словесность более не играла в обществе той роли. В глазах людей, далёких от литературы, новость о том, что перед ними стоит сочинитель, вызывала спектр эмоций в ассортименте от недоумения до сочувствия. Сочувствие преобладало». 

Для заработка Горенов строчит детективы, а для души и тщеславия пишет некую «книгу G», о которой не может ни говорить, ни думать без сладострастного содрогания.

«...автор пока предпочитал именовать свой труд условно — «книгой G». Звучит в духе архаичных богословских традиций. Интуитивно ясно, что здесь ему нужна была буква из какого-то другого алфавита, не из кириллицы. Но почему именно G? Связано ли это со словами «god», «gloria», «grazie»? Остаётся лишь гадать. Хотя для Георгия скорее значение имело начертание: литера напоминала гиппократову чашу… или смертоносный хвост скорпиона».

У Горенова есть друг писатель, который не продался Мамоне и даже не пытается заработать на жизнь, а целиком посвятил себя писательскому делу, и этот феномен служит поводом для пространных размышлений героя о своем призвании, судьбе, фатальном выборе и прочих высоких материях. Разумеется, немалая доля повествования посвящена отношениям героя с женщинами — бывшей женой, дочерью, молодой любовницей и прочими представительницами прекрасного пола, которым Горенов предоставляет почетное право выслушивать пространные банальности и восторгаться извивами сложной творческой натуры героя.

Да, предсказуемо около трети романа посвящено воспоминаниям героя о детстве в Таганроге и всем постмодернистским аллюзиям, которые можно вокруг этого Таганрога наплести. 

Увы — ни одной сколько-нибудь оригинальной мысли, сюжетного поворота, душевного порыва «Пловец снов» не предлагает читателю. Даже убийства, совершаемые героем (начал со старушки — отсылка к Достоевскому) — лишь повод к новым умствованиям и писательским рефлексиям, которые под конец по моему надоели и самому автору. «Пловец снов» вяло движется по течению в некоем умозрительном словесном потоке, усыпляя и замораживая, не вызывая сочувствия ни к героям, ни к их скучнейшим проблемам. Особенно конечно такая книга вызывает недоумение сегодня, когда мир ломается стремительно и хрустко, погребая под обломками целые культурные пласты.

Заканчивается все тоже ничем. Горенов (или Горюнов? сбивают с толку то ли опечатки, то ли постмодернистский прием) разбирает собственные преступления, которые то ли были, то ли не были, и приходит к необходимости поставить точку в своей книге — и, видимо, жизни.

Ну и, понятно, писатель пишет для вечности, не рассчитывая на благодарность невежественных потомков.

«Эта мысль уже приходила к нему: в данный момент никто не согласится увидеть в деятельности Георгия подвиг, не согласится признать его главным автором своего времени. Все станут кричать: «Убийца!» Но потом обязательно родятся новые люди, способные поверить во что угодно. Так всегда происходит».

На это хочется сказать: Дорогой коллега! Может, стоит перестать рассчитывать на вечность? Она то ли будет, то ли нет. А что, если замахнуться и написать не величайший в мире роман, объясняющий все тайны бытия, а просто интересную, живую книгу про живых людей для живого читателя? Понимаю, эти низменные речи лишь оскорбят ваш утонченный слух, но что если попробовать? Вот было бы хорошо!

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу