Елена Одинокова

Transhumanism INC

Виктор Пелевин
Transhumanism INC

Другие книги автора

Постмодернизм всё, а трансгуманизм еще нет

В прекрасной экологичной России победившего феминизма живет дочь банкира Маня — получает образование с опытными коучами, кидает бутылки в пропасть, слушает скоморохов, поющих неполиткорректные частушки на летовские мотивы. Носит на шее «кукуху и делает «голограмму» (это такое селфи будущего) с интимной прической «Адольфыч». Маня подозретельно напоминает Марту из романа Анны Козловой «Рюрик» и не вызывает ни капли симпатии. Папа Мани — «бессмертный» олигарх, чей мозг уже двести лет находится в банке, подключенный к системам жизнеобеспечения. Олигархи правят миром из банок, простые постлюди («гомики») живут в цифровых грезах, биороботы-«холопы» с редуцированным мозгом трудятся на фермах, испытывая радость от работы, а в золотом храме правит умами человечества сверхинтеллект Гольденштерн. Постсамурай учит своих вайфу боевым искусствам. Постпомещик Дмитрий строит отношения с искусственной «холопкой» Нюткой на базе нелегальной прошивки «Митина любовь». Постмужчина Ваня не может потрахаться с постженщиной Няшей без цифровых технологий. Постфурфаги забавляются друг с другом в симуляторе как настоящие коты и кошки. Где-то мы это уже видели. На конкурсе фантастических рассказов? В онлайн-игре? По ТВ? В аниме? Сейчас практически любой дебютант сбацает вам про бессмертные бошки из «Футурамы», передерет «Матрицу» или перескажет «Убик» своими словами. А там, глядишь, вспомнит и Мисиму с его «Золотым храмом», и даже «Робогейшу» Нобору Игучи (и аналогичную продукцию, которой у японцев великое множество).

Истории про самурая, Ивана с Няшей и любовь с биороботом очень хороши, а про котиков — лучше всех. Первую часть и финал Пелевин откровенно запорол. Юмор и теория элит это иногда хорошо, но не в ущерб литературной составляющей. Образы, атмосфера, сюжет и даже сами идеи гибнут под лавиной приколов, которые стали самоцелью. Вместо действия мы наблюдаем такие вот лекции: «Сейчас даже смешно вспоминать, – продолжал коуч, – что первые модели полностью интегрированных в нервную систему нейрострапонов, работающих вместе с имплантом, предназначались для мужчин-инвалидов. Жизнь быстро расставила все на места. Эти устройства подарили женщине полноценный фаллический опыт и полностью изменили все гендерные клише. Женщина сохранила идентичность главным образом благодаря деторождению, но стала по-настоящему андрогинным существом, способным к двум разным видам оргазма. А мужчина... Мужчина занял свое сегодняшнее немного комичное место. Как острят вечерние комики, стал попаданцем».

Однажды Пелевину удалось «попасть в струю» и прославиться благодаря стебу над культурой и реалиями девяностых. Стать выразителем идей поколения. Теперь, увы, это просто стеб над стремительно меняющимся обществом, над фрумерами, грумерами, бумерами, демократами, евразийцами, сердоболами, бьютиблогерками, анимешниками, холопами, современными философами, политологами и котом Шрёдингера, над «династией Михалковых», над Буниным, Лемом и, наконец, над «Гольденштерном», который давно уже стал властителем дум молодежи, сменив на троне Пелевина. (Вы не подумайте, Гольденштерн это вовсе не Алишер, а Гильденстерн из постмодернистского фильма Тома Стоппарда.) 600 страниц стеба и давно знакомой нам языковой игры? Оу май…

Наш бедный мозг не может и не должен употреблять все подряд, и политизированеное постмодернистское «ирландское рагу» давно уступило позиции новому искусству — новой искренности, самопознанию. Поток масскульта невозможно остановить встречным потоком масскульта, как это пытается сделать Пелевин. В таком водовороте наша литература утонет. Культурное пространство начала 21 века должно быть пустоватым и скучноватым, оно оставляет публике достаточно места для осмысления культурных концептов и культурных кодов и просто для отдыха. А для стеба и трансгуманизма у молодежи есть интернет.

Однако вернемся к роману. Пелевин обстоятельно рассказывает про социальный имплант, долго строчит диалоги Мани с батей, конструирует многоуровневые отсылки. Он никуда не торопится. Предполагается, что читатель будет нахваливать каждый заново изобретенный велосипед, стонать в экстазе узнавания, неистово насмехаться над ЛГБТКИА, оргазмировать от собственной начитанности и сопричастности. Но нет. «QQ-код объекта», «чипированные холопы в намордниках», а также шутки над феминистками и геями это, например, ни разу не смешно. В нашей повседневной жизни и так хватает цирка с сектантами, антипрививочниками, гомофобами, мизогинами и любителями конспирологии. А выступление стендап-комика должно быть коротким.

 «Еще Маня запомнила, что слово «гомик» означало когда-то не «homo sapiens» – то есть человека без баночных перспектив – а гея, и происходило от другого латинизма. Все уже было когда-то в прошлом, но немного по-другому». Все уже было в прошлом, Виктор Олегович.

Из персонажей мне больше всех запомнился влиятельный «баночник», который прикидывается в симуляторе омега-котом, чтобы сделать минет другому коту, испытать восторг унижения и не повторять такого в своей постчеловеческой жизни. Представляю, как последний культовый писатель (новых не будет, в связи с десакрализацией литературы) анонимно заходит на форумы, где тусуются наглые малолетки, и видит стоны парней с кошачьими ушами: «Мне так нравится Алишер, он такой милый, однажды я с ним сфотографировался, Алишер это реально гений». Да, это раздражает. Это настоящая проблема, ведь молодежь мало читает, она не поймет и половины ваших пасхалок, ей нужно что попроще. Так что Виктору Олеговичу приходится, надев некомими, смотреть аниме, чтобы быть в тренде у зумеров.

Мне не понравилось, но чем черт не шутит:  возможно, Алишеру Моргенштерну и его ровесникам это «зайдет», ведь там есть про самурая, боевых тней и котиков.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу