Матвей Раздельный

Подлинная история Анны Карениной

Павел Басинский
Подлинная история Анны Карениной

Другие книги автора

Шерлок Басинский, или Дочь Пушкина как русская мадам Бовари

О книге Павла Басинского «Подлинная история Анны Карениной»

 

Павел Валерьевич Басинский – счастье моё.

Когда не знаешь, как вынести то или иное обстоятельство, обрушившееся на тебя, дорогой читатель, смело открывай любой из томов трилогии «Лев Толстой: бегство из рая» – «Святой против Льва» – «Лев в тени Льва» и – спасайся: размеренное и вдумчивое повествование о жизни размеренного и вдумчивого повествователя воистину исцеляет.

Басинский с такой страстью и скрупулёзностью погрузился однажды в мир «матёрого человечища» (да так в нём и остался), что у меня иногда создаётся впечатление, что мы лицезреем вольный ремейк фильма «Муха» 1986 года, только там главный герой постепенно превращался в насекомое, а здесь – во Льва Николаевича Толстого.

Я вижу даже (как, собственно, и было в «Мухе») визуальное сходство: в Басинском с каждым годом наблюдается всё больше толстовских черт (вглядитесь в фотографии Павла Валерьевича и портреты автора «Войны и мира» в юности).

Впервые я пересёкся с Басинским на фестивале «Традиция», в усадьбе Захарово, где провёл своё детство А. С. Пушкин.

Причём там Басинский презентовал не что-нибудь «толстовское», а документальный детектив, написанный им неожиданно, кажется, для себя самого – исследование жизни, пожалуй, первой (как минимум, одной из) русской феминистки Елизаветы Дьяконовой, создательницы (а никакой не «авторки»!) «Дневника русской женщины», в 27-летнем возрасте погибшей в австрийских горах при загадочных обстоятельствах.

 Мне запомнилась одна сцена с той встречи: Павел Валерьевич в одиночестве прогуливается вокруг памятника маленькому будущему автору «Евгения Онегина» и его бабушке Марии Алексеевне, а я и моя на тот момент девушка стоим на почтительном отдалении и не решаемся к нему подойти.

Я как-то очень остро почувствовал тогда, что литература непрерывна и вечна: живой классик (Басинский), пишущий о бессмертных классиках (Толстой и Горький), кружит у памятника бессмертному же классику (Пушкин) у того в усадьбе.

Станет ещё символичнее, если прочесть новую книжку Басинского «Подлинная история Анны Карениной», где из главы «Гости съезжались» читатель в подробностях узнает, как повлиял незаконченный отрывок «Гости съезжались на дачу ***» из пушкинских «Повестей Белкина» на фабулу романа «Анна Каренина», а из главы «Анна – дочь Пушкина» – какую роль сыграло знакомство Льва Николаевича с дочерью Александра Сергеевича Марией Гартунг в работе не только над внешним обликом Анны Карениной, но и над драматургией пьесы «Живой труп» (спойлер: и зять «нашего всего», и персонаж Фёдор Протасов застрелятся в здании [может, не буквально, я подзабыл, но всё же] суда, причём, напоминаю, фамилия «конкурента» Протасова – Каренин).

Второй раз я столкнулся с Басинским в павильоне ВДНХ, на Московской международной книжной выставке-ярмарке.

Характерно, что хотя на этот раз речь и шла о Толстом, презентация была опять-таки не басинского «толстовства», а – авдотье-смирновского: на экраны вышел фильм «История одного назначения», на словах снятого по мотивам маленькой главки «Спасти рядового Шабунина» из книги Павла Валерьевича «Святой против Льва», а на деле (я удивился, что Александр Иванович не был указан среди авторов сценария) – по мотивам «Поединка» Куприна.

Фильм оказался не слишком удачным, хотя материал был многообещающий: «зеркало русской революции» в роли адвоката (основано на реальных событиях).

Я никогда не уходил со встреч с Басинским, что называется, обиженный: автограф и скромная улыбка, сопровождающая крепкое рукопожатие, были почётной наградой (дочь режиссёра Андрея Смирнова, создавшего отличные фильмы «Пядь земли» и «Белорусский вокзал» и отличные от отличных – «Жила-была одна баба» и «Француз», и по совместительству супруга Анатолия Чубайса Авдотья Смирнова книжку подписывать отказалась, ибо «её написал Паша, а не я», но фото совместное у меня с ней имеется; в детстве я с упоением смотрел все выпуски «Школы злословия», которую они на пару с Татьяной Толстой вели).

В «Подлинной истории Анны Карениной» имеется всё то, за что я (и все, мне кажется) люблю Басинского: азарт, вовлечённость в материал и умение сделать из non-fiction почти роман – криминальное чтиво, где Павел Валерьевич предстаёт одновременно и Артуром Конан Дойлом, и Шерлоком Холмсом (в книге «Лев Толстой: бегство из рая» было условное дело о пропаже старца, в книге «Посмотрите на меня: Тайная история Лизы Дьяконовой» – дело об обнажённом бездыханном девичьем теле, обнаруженном на уступе водопада, теперь вот – дело о бросившейся под поезд женщине, изменившей мужу).

Метод, ошибочно именуемый дедуктивным и являющийся в действительности индуктивным (абдуктивным), используется Басинским на полную катушку: скелеты из яснополянских шкафов вынимаются точными движениями, тем более что маршрут был уже построен – опубликованные в качестве приложения воспоминания С. Л. Толстого «Об отражении жизни в «Анне Карениной»» повторяют многое из изложенного ранее в рамках «Подлинной истории…» и позже хронологически Павлом Валерьевичем и говорят о том, что последний не стремится выдать чужое за своё, но в заимствованных находках отыскивает второе дно либо насыщает их информационным мясцом и личными наблюдениями.

Так, например, сухая фраза С. Л. Толстого «предположение, что прототипом Каренина был К.П. Победоносцев, едва ли верно» превратилась у Басинского в подробную историко-психологическую справку, объясняющую это «едва ли верно»:

«В начале 70-х годов, когда Толстой стал писать роман, Победоносцев был членом Государственного совета и воспитателем двух великих князей — Николая и Александра, будущего императора Александра III. Но Толстого Победоносцев начинает “интересовать” только с 1881 года, когда они столкнулись в вопросе: казнить или не казнить террористов, убивших Александра II.

Потом, когда Победоносцева назначат обер-прокурором Святейшего синода и главным церковным цензором, запрещавшим к печати все религиозные сочинения Толстого, у них завязались весьма непростые “отношения”. В результате Победоносцев стал прототипом Топорова в романе “Воскресение”. Но к “Анне Карениной” он не имел никакого отношения.

У Победоносцева был крепкий брак с Екатериной Александровной (урождённой Энгельгардт), с которой он прожил более сорока лет вплоть до своей смерти. Своих детей у них не было, но была приёмная дочь Марфа. Так что не будем всуе тревожить тень того, кто, по словам Блока, “над Россией простёр совиные крыла”. При всём уважении к Каренину на “тайного правителя России”, как иногда называют Победоносцева, он не тянул...

Только на обманутого мужа».

Особого любопытства заслуживает анализ черновых редакций романа «Анна Каренина», которых было много и отличались они друг от друга весьма значительно: в частности, Вронского изначально звали Иваном Балашовым, а Анну Каренину – Татьяной Ставрович, а заглавие одной из версий было – «Молодец баба».

Ещё мне как человеку, неустанно твердящему, что если из «Анны Карениной» убрать всё самое интересное (линию Левина и Китти, главу «Смерть» [единственную не безымянную], фрагмент про художника Михайлова etc), то получится флоберовская «Мадам Бовари», приятно было встретить сходное умозаключение Павла Валерьевича: «Сюжет “Мадам Бовари” банален», «всё в этом романе ясно как божий день, и нам остаётся только восхищаться волшебным мастерством Флобера», в то время как «содержание “Анны Карениной” меняется с каждым новым прочтением».

Скажу честно, мне ужасно хочется бросить всё и немедленно начать в очередной раз перечитывать великий роман великого Льва Николаевича.

Спасибо за это Басинскому.

P. S. Бонус в виде подборки высказываний знаменитостей об «Анне Карениной» не слишком содержателен, однако наглядно демонстрирует, что писатели в массе своей, пожалуй, всё-таки умнее режиссёров и актёров (Владимир Набоков против Киры Найтли – это, безусловно, сила – мощь – вещь).

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу