Кира Грозная

Transhumanism INC

Виктор Пелевин
Transhumanism INC

Другие книги автора

Трансцендентный трансгуманизм Пелевина

Критиковать неординарных и выдающихся, упоминать их в снисходительном контексте, как делают некоторые – скорейший способ приобрести статус «смелого критега», «развенчивателя мифов». И подняться в собственных глазах, конечно. Не случайно автор книги, которой команда «Нацбеста» приделала ярлык «самой слабой в нацбестуальном сезоне», упоминает в тексте «писателя пустоты» на букву П., с угадываемой отсылкой к Пелевину.  

Я присоединяюсь к тем, кто полагает (как Олег Демидов), что «Transhumanism inc.» Виктора Пелевина – это ново и гениально. Более того, это оказалось настолько широко для меня, что примерно треть рабочего периода, отведенного членам жюри на ознакомление с книгами лонг-листа, мной было потрачено на чтение «Transhumanism inc.».

С каждым новым произведением мэтра русского постмодернизма все больше осознаешь, какое мелкотемье нас окружает, как мы сами малы и несовершенны. И если в «Generation “П“» еще кое-что ясно, в общих чертах, то каждая последующая книга Пелевина озадачивала меня все больше и больше. Один приятель признавался, что читает Пелевина обкуренным: «границы понимания становятся шире».

Не рискуя повторять эксперимент приятеля, я, тем не менее, оставалась недоумевающим читателем Виктора Пелевина на протяжении десятилетий. Его очередная книга снесла мою кукуху настолько, что впору обращаться к пелевинскому кукухотерапевту.  

В романе «Transhumanism inc.», состоящем из семи взаимосвязанных повестей, скоморохи распевают «все идет по плану», мешковина выступает в качестве тренда, совершеннолетние девушки «выставляют свои голограммы» (с этого начинается их личная жизнь), а папа уже два века мертв и живет в банке (так как он предусмотрительно сохранил свою сперму, то сейчас у него есть юная дочь). Увлечение трансплантацией органов, продлевающей жизнь якобы «до бесконечности», сменилось извлечением и сохранением мозга, доступным лишь немногим. Маня, дочь банкира, мечтает тоже когда-нибудь «попасть в банку», но понимает, что это вряд ли произойдет (чем-то напомнило стремление современной пишущей братии «попасть в википедию»). Черты антиутопического мира налицо: мир этот целостный, для его обитателей – логичный и органичный, но нам, читающим, оказаться там совершенно не хочется.

Вообще-то тема «сознания, помещенного в банку», в литературе так замусолена, что даже писатели, далекие от постмодернизма, успели в ней поковыряться. Герою Валерия Попова в повести «Через Лету обратно» предлагают прижизненно «оцифровать» свою жизнь, ведь его книги, стоящие на полках читателей, рано или поздно окажутся на помойке, а человек, от которого не осталось следов ни в фейсбуке, ни в твиттере, в современном понимании и не жил вовсе. «Заполненностью флешки» определяется ценность некогда живого, ныне оцифрованного индивидуума. Многочисленные фильмы, в основном западные, тянут корни от научной фантастики 70-80-х – читали, помним. Там космическим кораблем управлял мозг пилота, покончившего с собой из-за измены жены, а единственный пассажир звездолета в финале оказывался любовником той жены; тут вам, помимо фантастики, драма, мелодрама, интрига, кибер-преступление etc.     

Какими наивными кажутся подобные придумки, когда читаешь Пелевина! Читателю, помимо основных органов чувств, нужно иметь еще дополнительные, чтобы быть с Мастером на одной волне.  

Извечное классовое разделение общества у Пелевина приобретает совсем безжалостную окраску: людьми управляют существа «высшей касты»: «мозги в банках». (В тексте встречается изумительное определение: «пердящий мозг»). В свою очередь, люди управляют телами холопов. Абсолютно недоступная и оторванная от социума власть – и тупые, жалкие, неопрятные холопы, «равноправие» с которыми невозможно:      

 

При этом от них (холопов – прим.) воняло хлевом, их марлевые маски были зелеными от соплей, и жрали они такую мерзость, что ни о какой эмпатии, конечно, не могло быть и речи.

 

Тут маячит и ковидобесие, за два года изменившее массовое сознание и расфрендившее между собой множество людей; и куар-кодизация – куда без нее? «У каждого продукта и человека есть QQ-код, который считывает твоя кукуха, получает из сети текущие статусы и передает на имплант». В романах Виктора Пелевина всегда находит отражение новейшая реальность, которая еще несколько лет назад показалась бы абсурдной и дикой. Подобная «злободневность» обычно приближает писательские тексты к читателям.

Однако Пелевин, напротив, максимально дистанцируется от читателя, тот ему больше не нужен: признание достигнуто, значимость абсолютна. Писатель преподносит свою литературу, с одной стороны – как «вещь в себе», с другой стороны – как целую вселенную, не имеющую границ и непостижимую человеческой наукой, хоть и заселенную некими существами, практические контакты с которыми в ближайшие тысячелетия не могут быть установлены.       

 

Атон Гольденштерн проснулся под бесконечным куполом своего храма, захохотал, расправил все шесть огненных крыл – и взвился в сияющее золото своего личного неба.

Купол был огромен – и даже с бесконечной силой и скоростью Гольденштерна подняться к его высшей точке было не так просто.

Гольденштерн возносился выше и выше, и все лучше понимал, кто он и какой властью обладает.

 

Мне так и видится, что это возносится упоенный своим величием писатель Виктор Пелевин – все выше и выше, над бескрайним муравейником современной литературы и над ее суетливыми муравьями, к пиковой точке купола. А там что? Читателей в тех высотах уже не окажется, даже самых упорных: слишком разряженная атмосфера, слишком далеко от деяний и чаяний человеческих пролегают пелевинские миры. Только абсолютные смыслы и истины, только органная музыка текста, написанного с использованием традиционного набора букв русского алфавита, но почти недоступного обыденному (не сверхчеловеческому) разуму.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу