Ольга Погодина-Кузмина

777

Кирилл Рябов
777

Другие книги автора

В ПОИСКАХ УБИТОГО ВРЕМЕНИ

Начинаю новый забег Нацбеста в качестве члена Большого жюри. Это не только удовольствие при чтения новых хороших книг, но и уныние при встрече с банальностью, самодовольством, глупостью.  Поэтому, уж извините, придётся не раз выступить в роли злого следователя. Все же одна из главных литературных премий страны предполагает олимпийскую планку, и хочется, чтобы даже к отборочным соревнованиям допускались мастера литературного спорта или хотя бы кандидаты в мастера. 

Впрочем, как мы знаем, «Нацбест» - самая демократичная премия, ей не чужды хаос и случайность, поэтому в длинный список нередко попадают тексты довольно слабые, и не попадают интересные и важные книги. Но, как известно, жизнь — это боль, поэтому без обид — играем по взрослому.

Задача моя и других членов Большого жюри — поиск предполагаемого интеллектуального бестселлера; именно такой вектор был задан основателем премии Виктором Леонидовичем Топоровым. Человек сложный и яркий, Топров сражался с кумовством и лизоблюдством, бездарностей называл по именам, не стесняясь в выражениях, но был снисходителен к талантливой молодежи, давая им фору в игре. Ну а то, что  щедрый аванс дебютанты часто принимали как первый транш в оплату их гениальности, и ждали, а потом требовали последующих выплат — история не новая и не очень интересная.

Какую книгу лично я могу признать «Национальным бестселлером»? Книгу, интересную и сложно устроенную, открывающую что-то новое именно для меня — а мой вкус абсолютно не безупречен и даже причудлив. Думаю, в той или иной мере это касается и других членов жюри.

Это может быть и книга Кирилла Рябова, с которой я начинаю свой обзор.

Давно слежу за этим автором с большим интересом еще и потому, что Рябов — питерское растение, с виду чахлая, но на деле весьма живучая трава городских окраин, как Цой и Балабанов, как «новые академики» и старые нонконформисты.

Мрачноватый интеллектуал, обладающий редким видением абсурдности этого мира, Рябов пишет жанровые книги карманного формата, как будто взял на себя благородную миссию отобрать читателя у Марининой и Донцовой. К слову сказать, проза Рябова тоже подпадает под определение «иронический детектив» - даром, что юмор висельный, а нить расследования приводит к героев к тотальному краху.

Считается, что древние церковные книги переписывали и печатали с широкие полями по причине частых пожаров. Края книги обгорали в огне, а текст внутри сохранялся почти нетронутым. Так и книги Рябова словно отмечены ожогом лихого безвременья страны, ползучего мрака 90-х,

Эта поколенческая, родовая травма — одна из тем романа «777».

«А все началось с того дня, когда я родился. Подвыпившая акушерка унесла меня в палату интенсивной терапии, вместо обычной палаты для новорожденных, и потом меня несколько часов не могли найти. Помню, мама рассказывала об этом со смехом, но смех тот был совсем не веселым. Она постоянно боялась меня потерять. Но вышло наоборот. Сначала я потерял её. А потом себя».

Потеря себя — константа, данность, мертвая точка почти всех рябовских сюжетов. Исхода нет; не гореть звездой, а камнем лежать герою, даже когда ему буквально в руки падают пачки купюр из неисправного банкомата. И нет никакой возможности, чтобы ладонь превратилась в кулак — даже бандитская бригада, в которую попал герой, оказывается «хилой»,

«Мой приятель по ПТУ Гена Мохов по прозвищу Махно как раз вписался в рэкетирскую бригаду. Немного подумав, пошёл в бандиты и я. До авторитетного бойца не дорос. Бригада оказалась хилой. Наехали на одного барыгу, у которого оказалась ментовская крыша. Я и глазом моргнуть не успел, как РУОП устроил моим подельникам кровавую баню. Только и остались – я, да мой птушный приятель, который тут же на всякий случай лёг в психушку. Всё что сохранилось на память о тех временах – оловянный кастет, поддельная золотая цепь, да шрам на подбородке, который я заполучил в драке с конкурентами. Я остался не у дел».

Топография некоего города Зеро, закольцованность неудавшейся жизни, бермудский треугольник несчастья, из которого невозможно вырваться — ловушка романа «777». Бесконечные повторы сюжета, раздваивающиеся персонажи, бессмысленные поездки героя на такси из одного конца города в другой — очевидные изъяны фабульной структуры парадоксальным образом работают на сгущение главной идеи: все возвращается к исходной точке. И, пережив череду идеальных в своей бессмысленности приключений, Игорь Хлебников — так зовут главного героя — оказывается там же, откуда пришел, снова нищим и нагим, как православный юродивый.

Как я уже сказала, в книге, видимо написанной лет десять назад, немало структурных и логических провалов; почти все ожидания обмануты, сюжетные нити оборваны. Но, возможно, именно это несовершенство и создает тот эффект размытой реальности, в котором мы блуждаем вместе с героями в поисках убитого времени, безрадостной любви и непонятно на что растраченной жизни.  

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу