Матвей Раздельный

Под навесами рынка Чайковского

Анатолий Гаврилов
Под навесами рынка Чайковского

Другие книги автора

Владимирское неизъяснимое

О книге Анатолия Гаврилова «Под навесами рынка Чайковского»

Я, житель Владимирской области, регулярно бывающий в её столице, не понаслышке знаком и с рынком Чайковского, и с иными локациями, упоминаемыми в книге Анатолия Гаврилова, как то: «пруд и утки голодные, а также церковь, СИЗО, военкомат, а дальше – Владимирский централ и ветер северный, а дальше – Суздаль и прочее» или церковь, «где когда-то венчался изгнанный из Москвы Герцен» (в этих цитатах речь идёт о разных, сколько я могу судить, церквях, но в каждой из них я периодически молюсь; уток кормил, в СИЗО и централе, слава богу, не сидел, хотя неоднократно блуждал рядом, из военкомата призывался, в Суздале ел палишку).

Кроме того, я, житель Владимирской области, регулярно бывающий в её столице, с детства слышал о том, что у нас имеется талантливый земляк, который трудится почтальоном, а в свободное от работы время пишет, что твой Чехов, – коротко и ёмко (к слову, именно поэтому открытием для меня стала фраза Гаврилова из «…рынка Чайковского» об Антоне Павловиче: «Его творчество никогда мне не нравилось»).

Плюс к этому я, гражданин, коего добрые люди иногда называют критиком, хотя, если уж на то пошло, я бы желал именоваться литератором широкого профиля (в конце концов, станочником широкого профиля я уже был на, кстати говоря, знаменитом владимирском предприятии «Точмаш»), если и хочу приблизиться к какому-то эталону в области рецензирования, то, безусловно, к эталону, представленному трудами так называемого (сам придумал) ТДК: Топорова – Данилкина – Колобродова, где Виктор Топоров – основатель, с позволения сказать, школы.

Так вот Виктор Топоров писал в своё время, что Анатолий Гаврилов – «прозаик исключительного, прямо-таки невероятного таланта» и что тот ни в чём, на его взгляд, не уступает Василию Шукшину, «пусть и претерпевая поражение от» Андрея Платонова, «но поражение почётное».

Конечно, подобное нельзя заключить по прочтении книги «Под навесами рынка Чайковского», ибо она – не роман, не повесть, не сборник рассказов, но, по сути, дневник писателя, причём не обладающий общественно-политическим прицелом, как это было у Достоевского, а, скорее, относящийся к разряду медитативно-депрессивного самоанализа (не без наличия, впрочем, юмора, как это было у ещё одного моего земляка Венедикта Ерофеева).

Отчасти «…рынок Чайковского» – это «записки сумасшедшего» (гоголевского или толстовского разлива, к слову, неясно), точнее – записки (исходя из фактов, изложенных в «…рынке Чайковского») потерявшего работу почтальона, которому идёт восьмой десяток лет, у которого умерла жена и который потихоньку (или не очень) спивается, но это лишь отчасти.

Возвращаясь к оценке АГ (кстати, внешний гавриловский минимализм и даже примитивизм с внутренним интеллектуально-чувственным, извините, начёсом мне гораздо симпатичнее его противоположности, к коей я отношу, например, технически почти или даже не почти безупречно сделанный роман Вячеслава Ставецкого «Жизнь А. Г.») Топоровым, хочу поделиться ассоциативным, что ли, рядом, который кажется мне любопытным.

Итак, Топоров писал в 2011 году о сборнике прозы Анатолия Гаврилова «Вопль вперёдсмотрящего», вышедшем в серии «Уроки русского» (издательство «КоЛибри»), при этом с 2017 года программу «Уроки русского» (телеканал «НТВ») ведёт Захар Прилепин, при этом в «…рынке Чайковского» ЗП хоть и единожды, но  упоминается: «Сказал Эдуарду Русакову, что собираюсь в Донецк навестить родственников, он ответил, что вряд ли стоит, ты же не Прилепин», при этом с именем ЗП (хоть из-за прямого отношения обоих к партии «Другая Россия» [НБП], хоть из-за всяческого рекламирования первым творчества второго, хоть из-за их конфликта, инициированного вторым незадолго до собственной кончины) связано имя Эдуарда Лимонова, с которым у Анатолия Гаврилова наблюдаются странные сближения: от заметного желания быть в любом вопросе оригинальным (иногда это доходит до комичного, подобно тому, как это случилось в рассказе Леонида Андреева «Оригинальный человек», где персонаж Котельников женился на негритянке, которую терпеть не мог, исключительно для того, чтобы прослыть оригиналом) до вполне конкретных рифм в желаниях (ср. цитату из «…рынка Чайковского»: «Хочется сделать что-нибудь из металла, что-то полезное и красивое» и из поздней лимоновской «Монголии»: «Металлического хочется. Хоть оцинкованный лист в эту книгу вставляй»).

Я не знаком с Анатолием Гавриловым, хотя знаком с людьми, которые с ним общаются (-лись), но через его тексты, наполненные не скучным кондово-краеведческим, а живым, деятельным, я бы сказал, владимирским воздухом, я люблю его и сострадаю ему (его лирическому герою).

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу