Сергей Беляков

Бахыт Кенжеев "Из книги счастья"

Подзаголовок «вольная проза» позволил автору включить в книгу очень разные по стилю и жанру тексты.
«Что есть красота». За этим названием следуют короткие главы (законченные миниатюры) о людях, обычаях и вещах (главным образом, о вещах) ушедшей эпохи (1950—1960 годы). Люди и вещи, какими они запомнились мальчику, по фамилии Свиридов, родившемуся в 1950-м. Эти ностальгические главы чередуются с заметками о поэзии и поэтах. Связь между ними ассоциативная, а все вместе они складываются в автобиографию поэта.
Основную часть текста «Сципион и Летиция» занимает переписка Свиридова, теперь пациента канадской психиатрической клиники, с пасынком. Из комментария врача следует, что пациент двадцать лет в эмиграции, уже в Канаде совершил убийство из ревности, после принудительного лечения частично потерял память.
По воле автора, герой зациклился на советском периоде своей жизни. В письмах возникают те же реалии, что и в первой части книги, но теперь они подаются с обратным знаком: «Была у меня родина, замордованная нехорошими людьми, похожая на мать-алкоголичку», «дома отдыха обслуживали исключительно преданных рабов бесчеловечного режима», «кафедра научного национал-социализма», «перелётные потомки звероящеров из патриотического стихотворения Исаковского».
Сумасшедший, что возьмёшь? Но ведь за ним стоит автор. Допустим, писатель, как и его герой, сводит счёты с советским прошлым. Но причём здесь русская классическая литература? «Плюшкин, великий и несравненный, наше всё». «Проплывают океанские ледоколы – привет Плюшкину! <…> Проползают ядерные сноповязалки – вечный покой Плюшкину!»
Литературная игра? Но словесные игры без смысла, просто ради игр, уже наскучили читателям и критике.
Текст вызывает неприязненное недоумение.