Главная Пресса о нас «Лично моё мнение, что качество прозы в целом растёт, улучшается»

«Лично моё мнение, что качество прозы в целом растёт, улучшается»

4 февраля 2022

Владислав Александрович Толстов родился в Норильске 6 февраля 1968 года. Окончил факультет экономики и инвестиций ЛГУ им. Пушкина. Журналист, публицист, редактор. С 2016 года ведет книжный блог «Читатель Толстов» на портале «Байкалинформ» (Иркутск). В настоящее время живет и работает в Твери. Четырежды входил в большое жюри премии «Национальный бестселлер». Ответственный секретарь премии «Нацбест» с 2021 года.

«Национальный бестселлер» – литературная премия за лучший роман на русском языке, написанный в течение года. Учреждена в 2001 году Константином Тублиным (литератором, предпринимателем и издателем, основателем издательства «Лимбус пресс») и Виктором Топоровым (1946-2013) – литературным критиком, переводчиком и публицистом. В. Топоров был ответственным секретарём премии «Нацбест». К. Тублин много лет спонсировал Премию.

В каждом премиальном сезоне работают два жюри – большое и малое, которые формирует Оргкомитет премии. Большое жюри читает все произведения, выдвинутые номинаторами. Номинатор – это известный представитель книжного мира – издатель, критик, писатель, журналист, который выдвигает на соискание премии одно русскоязычное произведение, существующее в виде рукописи или впервые опубликованное за истекший год. Все эти произведения попадают в длинный список премии.

Каждый член жюри выбирает два лучших произведения. В финал в результате подсчётов голосов выходит пять-шесть книг. Эти результаты публикуются в СМИ. Члены жюри, по возможности, пишут подробные рецензии на все книги длинного списка. Эта работа оплачивается по условиям контракта.

Малое жюри выбирает победителя из пяти-шести произведений-финалистов, голосование проходит непосредственно на финальной церемонии награждения, каждый член жюри выбирает только одно произведение. Так определяется победитель в режиме реального времени.

Согласно специфике работы большое жюри состоит из писателей, критиков или переводчиков, тогда как в малом жюри в разные годы работали медийные персонажи, не связанные с литературой.

Беседовала Юлия Великанова.

– Владислав Александрович, когда в 2021 году вы стали новым ответственным секретарем премии «Национальный бестселлер», речь шла о том, что это назначение произведено ненадолго, «на год-два». В новом сезоне вы продолжаете быть «распорядителем» Премии. Чем было вызвано заявление оргкомитета, что впредь ответственные секретари будут часто сменять друг друга, и есть ли сейчас изменения по этому решению?

– Я и сейчас такого же мнения придерживаюсь, что я отработаю один-два, ну может быть, три сезона. Главное, установить процедуру в целом, отрегулировать её. В этом сезоне всё идет более гладко, чем в прошлом. В прошлом я каких-то моментов ещё не знал. Более того, учитывая, что в этом сезоне Оргкомитет решил сократить вдвое сроки выдвижения – не две недели, а неделя (25 января объявили новый сезон, 3 февраля выкладываем длинный список, чуть больше недели), то все прошло очень организованно.

Я вообще считаю, что ответственный секретарь – функция скорее техническая, работа с номинаторами: их кандидаты, мотивировка выдвижения книги, написать, напомнить, ещё раз напомнить, всё выстроить. И так всё получается достаточно быстро.

Изначально у нас было 48 номинаторов. Один номинатор, который возглавляет редакцию, сказал, что у них не выходило ничего такого, что они могли бы представить на премию. Тоже позиция, её надо уважать. В конкурсе 47 книжек в итоге.

– Говоря об обязанностях ответственного секретаря премии, вы отмечали, что «это такая текучка, рутина, если хотите: составить список номинаторов, провести выдвижение, сформировать большое жюри, составить короткий список, потом – малое жюри и так далее». Скажите, а есть ли какая-то творческая составляющая в этой работе для вас?

– Ответственный секретарь должен ориентироваться в современном литературном процессе, в том, что пишется и выходит. Больше всего я жалел о тех книгах, которые до нас не добрались. Выходили в прошлом году, сильно понравились, но в конкурс не попали по разным причинам. Либо номинаторы решили их не выдвигать, либо просто не обратили на них внимания. Допустим, роман Анаит Григорян – «Осьминог», вышел в «Эксмо» в 2021 году, отличный роман, но ни одного номинатора не привлёк. Также я сожалею, что не выдвинули А. Иличевского, роман «Исландия», и Михаила Трофименкова не выдвинули тоже. В 2019 году была первая книга его «Кадры и кадавры» (дошла до финала «Нацбеста»); его новая книга «Избранное» не выдвинута...

Это уже такая печальная традиция, когда какие-то сильные книги в «Нацбест» не попадают. В прошлом году не дождались «Филэллина» Леонида Юзефовича, например.

Вспоминается мне и такая ситуация, когда обратился ко мне номинатор: у меня две книги, и я одинаково хочу их выдвинуть. Какую посоветуете? Я отвечаю, что советовать не могу и не имею права, а просто мне вот лично нравится книга А. Хотя он в результате выдвинул книгу Б...

– Расскажите, пожалуйста, каковы основные критерии отбора номинаторов и членов жюри?

– Во-первых, у нас есть постоянные номинаторы, с самого начала премии. Мы знаем, что они всегда выдвигают книги, всегда с нами. Очень часто люди нам пишут: я хочу стать номинатором. Его кандидатуру рассматривает оргкомитет, и они говорят: да, вот этот человек подойдёт. А в целом состав номинаторов меняется – обновляется процентов на 50 каждый год.

– И, конечно, нас и наших читателей интересует содержание и идейное наполнение новых премиальных книг. В 2020 году в одном из интервью вы сказали: «Я считаю, что нас ожидает вал текстов про коронавирус, самоизоляцию, пандемию, социальную дистанцию, удалёнку и дистанционку в следующем сезоне. Эти тексты, не сомневаюсь, уже активно пишутся». Оправдался ли этот ваш прогноз?

– В этом году такой тенденции не было. Могу точно сказать, что нет такого, чтобы у нас все романы были про коронавирус. Я таких книг, где это – главная тема, не видел. Хотя я далеко не всё ещё прочитал. Много новых текстов, новых авторов. Из 47 номинаций 11 текстов выдвинуты на правах рукописи.

Такого, кстати, тоже очень давно не было. У нас в 2018 году было 17 рукописей, но надо понимать, что в том году в конкурсе было 63 книги. Это был единственный случай в истории «Нацбеста», когда решили сделать номинаторами всех изъявивших желание. В итоге было 63 книги в конкурсе, а это физически невозможно, прочесть столько за два месяца. И в итоге некоторые книги остались без внимания, незамеченными. Поэтому решили не повторять этот опыт, подходить к числу номинаторов более оптимально.

Тогда было 17 рукописей из 63, а в этом году – 11 из 47. Даже больше получается в процентном соотношении.

– Много рукописей от того, что трудно сейчас издать книгу?

– Не всегда. Некоторые издательства, например, делают так: книга должна вот-вот выйти, а они заявляют её как рукопись. Ну то есть издатель у неё уже есть. Но они хотят подать в конкурс самое новое, самое свежее, самое-самое. Как номинаторы, они считают – это та самая книга, которой надо дать шанс.

– А в целом можно сделать предварительный анализ – о чём пишут, какие выделяются темы?..

– В городской прозе распространённая тема – одиночество, затем – отношения человека и общества. Достаточно много книг, которые можно назвать социальной фантасмагорией. Прямо сейчас пролистываю Длинный список, и понимаю, что это – репрезентативная картинка того, что происходит сейчас в современной российской прозе.

Пришёл в конкурс Валерий Печейкин – мне очень нравится этот автор. «Стеклянный человек» – сборник рассказов. Его рассказы похожи на стендапы, такие короткие фрагменты, а рассказы, короткая проза – формат, который лично мне нравится. Две книги художников у нас – такое, кажется, тоже впервые: Александр Бренер «В гостях у Берроуза» и Пётр Павленский «Столкновение».

– Когда на обложке написано «Роман-лауреат премии «Национальный бестселлер»» или роман «От лауреата премии...» – такие книги лучше продаются, как Вам кажется?

– Могу ответить как читатель. Ещё до того, как я стал работать в «Нацбесте», если видел на обложке, что книга финалист или лауреат «Нацбеста», обязательно приобретал, читал. Или «Большая книга», или «Букер». Это главные российские премии, я привык им доверять. Ну, а если на обложке написано, что книга стала лауреатом премии, скажем, Алексея Толстого (даже не знаю, есть ли такая), это для меня ничего не значит, я ничего не слышал об этой премии.

– И как вам кажется, можно ли конкурсные произведения негласно разделить на массовые, читательские книги и на романы для литературных гурманов, или такого разделения внутри премии не существует?

– Лично моё мнение, что качество прозы в целом растёт, улучшается. Возможно, я пристрастен, но молодые писатели, которые приходят, выросли в ситуации гораздо более конкурентной информационной среды. Когда много источников, ресурсов борется за внимание читателя. И чтобы твой текст заметили, недостаточно каких-то внешних прибамбасов, чтобы он по форме отличался, нужно, чтобы он был действительно интересным по содержанию, чтобы на него обратили внимание. Мы живем в ситуации крайне острой информационной, медийной конкуренции. И она влияет, в том числе и на литературу, как мне кажется.

Не говоря уже о том, что, конечно, молодые писатели гораздо больше знают об окружающем мире. И интересуются, и возможностей у них больше, чем это было, например, у советских писателей. Другой уровень начитанности, знание языков, возможность читать литературу, не изданную у нас.

Если же пытаться как-то расставить книги из длинного списка по жанровым полочкам, там есть и интеллектуальная литература, и массовая, и приключенческая – тот же роман Ильи Бояшова «Морос, или путешествие к озеру» является чистым образцом приключенческой прозы, каким я ее помню со школы.

У нас в конкурсе есть и несколько сборников рассказов. Я знаю, что издатели не очень любят сборники рассказов, книготорговцы считают, что для потребителя-читателя важнее, чтобы это был большой текст, роман. Анна Чухлебова, дебютантка из Ростова, сборник рассказов «Лёгкий способ расстаться с сатанизмом». Александр Снегирёв «Плохая жена хорошего мужа», тоже отличные рассказы. Валерий Печейкин, «Стеклянный человек», книга, о которой я уже говорил. Книга «Фашисты» Кирилла Рябова, – кстати, Рябов в этом году в конкурсе с двумя новыми книгами, как и Ксения Буржская, нечасто такое происходит. Лера Манович – для меня совершенно неизвестный автор, её книгу «Прощай, Анна К.» издало казахстанское издательство «Фолиант», из города Нур-Султан. Сергей Кубрин из Пензы, в прошлом, кажется, году стал финалистом премии «Лицей», а теперь вышла его первая книга, «Виноватых бьют».

– О номинаторах вы немного рассказали, а что в этом году интересного в составе жюри Премии?

– У нас большое жюри в этом году очень необычное. 9 человек новичков, которые никогда не писали рецензий для «Нацбеста». Известный книжный блогер и известный, культовый питерский рок-музыкант. Главное, конечно, не в том, что он – культовый рок-музыкант, а в том, что он – увлечённый читатель.

– Все это, мне кажется, как раз и есть такая творческая составляющая работы вашей, в том числе. Здорово, что можно придумывать, как сделать интересней.

– Идею с блогерами мне подсказал Артём Ляшенко. Я вообще никогда не смотрел блоги на YouTube, мимо меня они проходили. А тут я два дня смотрел блоги, нашёл двух замечательных, больше всего мне понравились девушка из Липецка, Полина Барс, она стала номинатором у нас. А Александра Чернова, ведущего блога «Дядя Шурик», мы пригласили в большое жюри. У нас есть в жюри и писатель – бывший следователь. Сказал, что свои рецензии будет оформлять в виде каких-нибудь следственных документов: осмотр места происшествия, протокол допроса, сводка о скрытом наблюдении... Ну посмотрим, как это будет выглядеть. Во всяком случае, это интересно...