Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Главная Пресса о нас Нацбест как барометр настроений

Нацбест как барометр настроений

19 апреля 2020

Церемонию самой нетривиальной литературной премии «Национальный бестселлер» (чей девиз — «Проснуться знаменитым») перенесли с мая на осень, что ожидаемо. Но названия книг, попавших в шорт-лист, все же озвучили.


Так что у нас есть месяцы и месяцы, чтобы неспеша прочесть творения номинантов и провести собственный конкурс, а потом сравнить результаты.

Итак.

Первый фаворит – москвич Михаил Елизаров, получивший 10 баллов от жюри. О его номинируемой «Земле» философ Александр Секацкий написал: «Эту книгу, по аналогии с такими названиями как «Щит и меч», «Война и мир» и т.д., можно было назвать «Земля и смерть». Она о кладбище, буквально обо всех кладбищенских аспектах человеческого бытия, но она не имеет ничего общего ни со страшилками, ни с популярными культурологическими изысканиями в духе школы Анналов, посвященными «могильно-кладбищенскому» дискурсу, например, средневековой Европы». Что и говорить, вдохновляет. Интересно, получил бы роман столько голосов, если бы на дворе не было пандемии?

На кладбища люди ходят, чтобы удостовериться, что у них есть время, — для чего же еще? Время – удел живых, у мертвых оно остановилось. Поэтому кладбище – единственное место, где мы по-настоящему чувствуем себя живыми.


В спину Елизарову дышит питерский автор Ольга Погодина-Кузмина, которая сейчас борется с коронавирусом, и мы надеемся, что все обойдется. Аттестация Захара Прилепина в инстаграме: «Книгу ее «Уран» читаю как раз. Очень интересная. Персонажи есть — удивительные, такая речь у каждого, просто ай. Народ, словом. У нас 9 из 10 писателей народа в глаза не видели, только свой курс в Лите*. А тут прям галерея». Кстати, мимо самого Захара премия пролетела мимо (он был в длинном списке со своим донбасским романом «Некоторые не попадут в ад»). Что касается «Урана», то это про то, как в советской Эстонии в 1953 году секретный «комбинат № 7» обеспечивает поставку урана для реализации советского атомного проекта.

Женщины на комбинате, кроме неприкосновенных жен и дочерей начальства, не выставляют напоказ красоту. Много вокруг охотников до чужого добра. Мужики в строительных ротах, надзиратели не пропустят юбки – пялятся, свистят, могут наградить вслед крепким словом. За пять лет, что Воронцов работает на режимном объекте, случалось и несколько групповых изнасилований.


Позицию с шестью баллами разделили два опять же питерских автора, Андрей Аствацатуров и София Синицкая.

Аствацатуров, который по совместительству директор музея Владимира Набокова, в шорт-листе с романом «Не кормите и не трогайте пеликанов». Он, как и Елизаров, и Погодина-Кузмина, уже был финалистом Нацбеста. Посмотрим, как на этот раз все обернется. Послание Аствацатурова, озвученное в номинируемом комическом, философском, филологическом тексте про современного ну очень маленького человека: «Мир абсурден, странен, иррационален, анекдотичен, как и существа его населяющие. Все мы – немного пеликаны, красивые в полете наших фантазий и смешные на земле».

— Хандришь, да? — спросил меня в тот раз пожилой дачный родственник. В то лето от меня ушла Джулия, и я сначала тосковал, как животное, лишенное регулярных совокуплений, а потом со мной сделалась депрессия. Совершенно незапланированно. Не хотелось ни пить, ни есть. Ничего не хотелось, даже жить.


Фэнтези на тему отечественной истории XX века «Сияние “жеможаха”» Софии Синицкой по определению ответственного секретаря оргкомитета премии Вадима Левенталя «разудалая советская история в жанре постправды». Фишка текстов Синицкой в том, что не различить, где реальные исторические факты, а где вымысел. Поневоле веришь всей этой жеможахной фантасмагории…

Сначала Калибанов перемещался по деревне в образе распятого Христа, потом носился огненным столбом и, прикончив последнего фрица, крикнул в небо “Желаю бессмысленного кровопролития за интересы жидов и комиссаров!”


Далее Кирилл Рябов – тоже из Петербурга, вот так сложилось в этом году в Нацбесте. Или земля невская вдруг стала плодовита… Рябов представляет небольшой роман «Пес», герой которого — 42-летний неудачник, к тому же внезапно овдовевший. В жизни его ничего нет, кроме кучи мерзких родственников и прессующих его коллекторов. Еще одна вязкая история про то, как страшно жить.

Незаметно он задремал, с пультом в руке. Сон был зыбкий, нездоровый. Ему приснилась Настя. Но жена мелькнула и сразу исчезла. Бобровский даже не успел ничего толком понять. Потом ему снилось, что он пытается изнасиловать снайпершу, но никак не может содрать с нее галифе. Она вывернулась, схватила свою винтовку системы Мосина и выстрелила в него. Но вместо выстрела раздалась длинная звонкая трель. Бобровский вздрогнул и проснулся. Во рту была горечь. По телевизору шли новости. Путин разговаривал с мэром Москвы. Казалось, им невыносимо скучно и вот-вот они оба заснут.


И завершает шорт-лист 28-летний учитель русского языка и литературы из Казани Булат Ханов. Его роман «Непостоянные величины» — мина под современное школьное образование. Правда, если честно, откровений не случилось (это ж в каком надо летаргическом сне пребывать, чтоб не знать про маленькие зарплаты провинциальных учителей, их беззащитность перед произволом детей и родителей, погибельную отчетную документацию, ну и так далее). Ей богу, лучше «Вверх по лестнице, ведущей вниз» Бел Кауфман прочесть, даром что написано больше полувека назад и про Америку.

По логике вещей ты должен спросить, как сделаться своим для детей. А я на правах мудрого наставника обязан надавать тебе толковых советов. Остерегайся того-то, поступай так-то, верь в себя, дерзай. И прочее. Заявляю сразу: ни от меня, ни от Макаренко какого-нибудь ты свода заповедей не дождешься. Так, пара общих правил. Не навязывай ученикам ни дружбы, ни покровительства. Не дави своей властью. Не впадай в педантство и не распахивай душу. Не качай права и не кивай на устав – они не по закону живут. Балансируй: будь чуть саркастичным, чуть продвинутым, чуть благородным. И главное – дай понять, что ты знаешь их язык, но не собираешься до него опускаться.


Резюмируем словами Вадима Левенталя: «Шорт-лист Нацбеста, как всегда, работает чутким барометром настроений в обществе — ну или по меньшей мере в читающем сообществе. А настроения эти ни радужными, ни полными надежд сегодня никак не назовешь. Что ж, посмотрим, что изменится к осени».

 

Елена Боброва